Полина Щербак — детская и подростковая писательница, автор фантастической повести «Пожирающий» и сборника рассказов «Мой май». Наш корреспондент Дарья Королёва поговорила с Полиной о нужных и сложных темах, (не)плохих героях и особенном месяце, когда кажется: ещё чуть-чуть — и наступит долгожданное лето.
Вы работаете с детьми с 2012 года. В какой момент к вам пришло осознание, что ваша профессия — не только педагог, но и писатель?
Вообще эти два дела для меня как-то очень параллельны и не связаны. Писать — это ещё не до конца моя профессия. В профессии ты стабильно зарабатываешь, а писательство, скажем так, только начинает приносить мне деньги. Но текст в моей жизни появился намного раньше преподавания. С пятого класса я писала для подростковых СМИ. Потом я подумала: мне надо же где-то учиться. Мой наставник уговаривал меня идти на международную журналистику: «Международная журналистика — это круто, у тебя есть английский, это будет что-то потрясающее». Я решила, что действительно пойду, но после десятого класса меня устроили во взрослую газету. Это было очень интересно, но ужасно тяжело. Я поняла: нет, никогда не буду работать журналистом! После этого текст из моей жизни ушёл надолго.
Когда мне было 28, я снова начала писать, но по совершенно не связанной с литературой причине — у меня болел папа. Мне хотелось его поддержать, и я решила в качестве подарка на день рождения написать историю на основе тех сказок, которые он рассказывал мне в детстве. Так родился мой первый художественный текст. До этого я вообще не думала о писательстве, не осознавала себя как писателя. Мне просто хотелось поддержать близкого человека. А потом я подумала: если есть текст, почему бы не попробовать.
Вы пишете и для детей, и для подростков. Над какими произведениями сложнее работать?
Однозначно над детскими книгами. Я себя не позиционирую как детский писатель и считаю, что мои детские книги скорее случайны. У меня есть сказка «Дед Кошмар и сбежавшие желания», которая очень хорошо так «выстрелила». Есть две истории для первого чтения, но в них больше методики, чем художественного. Для подростков и взрослых мне пишется легче. Для детей нужен другой склад мышления. А во мне меньше ребёнка, чем, скажем, подростка и взрослого человека. Так что я не детский писатель, хотя очень хотела бы писать детские сказки тоже.
Обычно у писателей есть «полка» с историями, которые так и не были написаны — не сложились или просто не нашли своего времени. Есть ли у вас такой замысел, к которому вы периодически мысленно возвращаетесь, но никак не можете подступиться? Может быть, тема или жанр, в которые вам было бы интересно «зайти», но пока страшно или непонятно как?
Насчёт сюжетов: наверное, нет. Все сюжеты, которые у меня были в мыслях, я уже выписала, к счастью или сожалению. Наверное, к сожалению, потому что я не тот автор, у которого есть своя тетрадка, где много идей: вот было бы время писать… Я безумно завидую таким писателям! У меня обычно есть какая-то одна идея, которая меня цепляет, и я медленно и достаточно мучительно развиваю её в текст. Поэтому в плане сюжетов — нет, а вот в плане формы какой-то… Хотелось бы, например, написать взрослый детектив или даже хоррор. Вообще, разное хотелось бы попробовать, мне интересно экспериментировать.
Полина, в вашем сборнике рассказов «Мой май» май — это не просто фон, а полноценный герой. Расскажите, откуда взялась идея посвятить целую книгу именно этому месяцу, и что для вас значит название?
Честно скажу, сборник родился случайно: изначально его не должно было быть. Когда я писала «Пожирающего», параллельно решила податься на конкурс со стипендией на бесплатное обучение от Ирины Лукьяновой и Ксении Молдавской. Внезапно для себя я прошла. Думаю: придётся учиться, напишу какие-нибудь рассказы, может быть, ещё что-то. Прихожу, а мне говорят: «Давайте ваш синопсис (краткое содержание истории, которую вы будете писать)». Я отвечаю, что у меня нет синопсиса. Предлагаю альтернативный вариант: «Дайте мне какое-нибудь задание, я напишу». — «Нет, нужен ваш синопсис». Я стала думать, что я могу вообще сделать, и внезапно родилась мысль, что я могу написать сборник рассказов, действие которых происходит в мае.
Май для меня — это особенный месяц. Я вообще исчисляю лето не с июня по август, а с мая по июль, потому что в августе уже как будто начинается увядание и приближение осени. А вот май — это, наоборот, предвкушение лета. Я помню это чувство из школьных лет: когда впереди каникулы, и ты ещё учишься, но вроде уже на учёбу всё равно. Мне хотелось написать сборник, который отражал бы эти чувства, который стал бы символом того, что лето обязательно наступит, несмотря на всё, что происходит в жизни. Когда я начала писать, был февраль, непростой такой февраль, поэтому хотелось чего-то светлого и тёплого. Так родился «Мой май».
«Шесть пунктов и пудинг» — это история Андрея, который составляет список качеств «настоящего мужика», пытаясь соответствовать стереотипному шаблону «правильного» мужского поведения. Считаете ли вы, что это может мешать подростку просто быть собой?
Если честно, я думаю, что в последнее время мы настолько сильно пытаемся уйти от стереотипов, что всё то хорошее, что в них было, мы игнорируем или забываем. Я много наблюдаю за подростками, за молодыми людьми, к сожалению, часто замечаю, что мужественность, которую хотелось бы в них видеть, не всегда проявляется. В рассказе, естественно, всё утрировано в отношении того, как должен вести себя мужчина. Мне хотелось показать, что Андрей, пытаясь следовать этим стереотипам, на самом деле не замечает другие, более важные черты своей мужественности — честь, достоинство, умение сочувствовать и уважительно относится к девушке, даже той, которая ему не нравится. Считаю, многим молодым людям сейчас этого не хватает.
А если говорить про другую вашу повесть «Пожирающий». Вы не скрываете негативные черты Нолы: её кровожадность, желание «прибить камнем» другого ребёнка. Каково писать от лица персонажа, который в определённые моменты вызывает у читателя отвращение?
Я скажу вам так: в моих книгах нет ни одного персонажа, который вызывал бы у меня отвращение. Я просто не могу их писать. Мерзких людей и так достаточно в жизни, поэтому я не могу сделать главным героя, от которого меня морально разрывает внутри. Нет, Нола не вызывает у меня отвращения. Я даже так скажу: если сравнивать этих двух девочек — Нолу и Айду, у меня больше симпатию вызывает Нола, чем Айда. Я не воспринимаю её как кровожадную, а вижу в ней потерянного, глубоко одинокого подростка, который таким образом выражает то, к чему он привык вокруг себя. Она ведь не понимает, что происходит и даже не может объяснить, за что ненавидит Айду.
Нола — это ребёнок, воспитанный в определённом информационном вакууме. И она не может по щелчку пальцев перестроиться, ей нужно время для этого. Поэтому Нола для меня, если честно, положительный персонаж. И тот момент, когда она задумывается об убийстве всерьёз, а потом не может всё-таки это сделать, для меня является очень показательным: всё-таки внутри Нола — хороший человек. Мне очень нравится эта девочка, её характер и сила духа.
Какие проблемы, по вашему мнению, пока недостаточно раскрыты в подростковой литературе? Хотели бы вы раскрыть определенные темы в своих следующих книгах?
Очень мало в подростковой литературе раскрыта телесность. Если во взрослой литературе эта тема как-то начала развиваться, то в подростковой литературе её боятся. Там очень трудно не уйти куда-то за рамки. Я долго об этом думала, и уже в «Моём мае» это немного проявляется в рассказе «15 фонарей».
Год назад я переписывалась со своей хорошей подругой, писательницей Еленой Бондаренко из Екатеринбурга. Мы обсуждали рассказ другой писательницы, Дины Артёмкиной, о том, как взрослый мужчина приставал к девочке. Лена написала мне: «Как жаль, что этот рассказ не попался мне, когда я была подростком». И я предложила ей сделать сборник, в котором будет раскрыта эта тема.
Мы с Леной были составителями-вдохновителями: отбирали тексты, редактировали их и собирали в единое целое. Мы хотели поработать над этой темой небанально, не с точки зрения, например: «я толстая и страдаю». Нам хотелось взглянуть на телесность гораздо глубже. Нам хотелось показать, что тело и наше восприятие себя, очень тесно связаны. У нас был непростой путь, но я очень болела за этот сборник. Мы долго искали издательство, боялись, что можем вообще не найти тех, кто решится это опубликовать. Но в итоге все получилось, и скоро наш сборник выйдет в «Белой вороне». Черновое название — «Это моё тело», но оно ещё, возможно, изменится. В нём будет 16 рассказов — некоторые очень личные — от современных писательниц на тему телесности.
Полина, я знаю, что на творческих встречах вы любите читать свои тексты вслух. К сожалению, в письменном интервью нельзя передать звучание вашего голоса. Но, может быть, вы поможете создать небольшой «эффект присутствия»? Если бы наш разговор был встречей с читателями, какой отрывок из своих книг вы предложили бы нам послушать напоследок?
Сейчас весна, хочется чего-то светлого и простого. Нашему миру не хватает любви, поэтому я прочитаю отрывок про любовь, о том, как на самом деле всё просто и красиво в жизни:
«Мы усаживаемся на лавочку у одного из подъездов и быстро съедаем пирожок и слойку. Потом пьем чай маленькими глотками. Прямо над нами — огромная цветущая яблоня.
Если задрать голову, то сквозь нее не видно ни неба, ни дома. Только облако бело-розовых лепестков. Как будто в мире нет ничего, кроме этой цветущей яблони.
— Май, — вдруг говорит Леша.
— Что — твой? — переспрашиваю я.
— Что — мой? — удивляется Леша.
— Ты сказал — мой, — отвечаю я.
— Я сказал: «Май», — поправляет Леша.
— Ну да, май, — говорю я и наконец понимаю: — А, май…
— Ну да, май, — улыбается Леша, и тут до него тоже доходит, и он слегка толкает меня локтем: — Похоже, кто-то переучился».
