«Принцессам можно всё, кроме членовредительства»: интервью с Ксенией Островской

Можете вспомнить свои первые впечатления от книги?

Восторг! Нет, правда, я читала и понимала, что думаю именно этим языком, этим образным рядом. Сработало то самое узнавание, резонанс, как когда ты слушаешь новую песню и понимаешь, что она написана именно про тебя.

Если бы вы прочитали «Принцессу Ангину» не в 19 лет, а сейчас, она бы возымела такой же эффект? Это к вопросу о том, что у каждой книги есть своя четкая возрастная аудитория. Или это не так?

Все же не зря она у вас выходит в серии «Недетские книжки». «Принцесса Ангина» — это именно что сказка для взрослых, поэтому, думаю, она повлияла бы на меня в любом случае. Просто тогда, когда я только начинала писать песни, этот текст дал мне персональное разрешение говорить так, как я хочу — через абсурд, ребусы, игру слов и черный юмор. Без этой книжки большой пласт моих песен был бы другим.

А насчёт четкой возрастной аудитории у книг: это всё-таки зависит и от книги, и от читателя. Кто-то скажет, что серия о Гарри Поттере детская, а кто-то перечитывает её во взрослом возрасте и каждый раз находит что-то, что резонирует с его мироощущением сейчас.

Фото: Полина Ефименко

Принцессе и правда можно все?

Каждый раз, когда моя трёхлетняя дочь скандалит и замахивается на меня кулачком, я повторяю, что никого нельзя бить. Иногда по несколько раз на дню. Так что да, принцессам можно всё, кроме членовредительства.

А писателю, музыканту, художнику?

А нам можно всё, что позволяет совесть. Искусство никому ничего не должно, но если мы не приводим то, что делаем, в соответствие с внутренним камертоном, рискуем потерять собственный голос. А это самое дорогое, что у нас есть.

Вы прочитаете «Принцессу Ангину» дочке?

Непременно. Когда она сможет ее оценить, и когда финал её не напугает.

Вы говорили, что «Принцесса Ангина» — одна из тех книг, что перевернула ваш мир с ног на голову. А какие еще книги так на вас воздействовали?

За несколько лет до знакомства с «Принцессой», в средней школе, с моей подачи весь класс перечитал «Собор Парижской Богоматери». Моя книжка, советское издание Гюго, ходила по рукам, мы заучивали целые куски текста. Тогда как раз перевели мюзикл, так что тут была и музыкальная ассоциация.

«Гарри Поттер», «Властелин колец», «Хроники Нарнии» — всё это тоже было важной частью моего взросления, как иначе. Правда, дальше в сторону фэнтези дело не пошло.

Из значимого в последние годы точно «Вчерашний мир» Цвейга, «Город привычных лиц» Бёлля и «Возвращение из СССР» Андре Жида.

Фото: Олег Борищенков

В одном из интервью вы сказали, что научились не париться по поводу того, чтобы кому-то нравиться. Поделитесь лайфхаком?

Никаких лайфхаков: просто с возрастом и годами художественной практики вырабатывается некоторая резистентность. Я прекрасно осознаю, что мне не прыгнуть выше головы, но гордые 157 сантиметров это уже неплохо. А если принимать всю критику близко к сердцу — я делала так раньше, — можно сойти с ума.

Когда вы пишете свои песни, кого представляете в зрительном зале? Кто ваш слушатель?

Я знаю статистику: у нашей аудитории есть два возрастных пика. Первые — это наши ровесники, которые прошли с нами весь музыкальный путь длиною в 12 лет; вторые — это девушки и молодые люди лет двадцати, которые приходят на наши концерты с цветными волосами или в блестках. Мы обожаем такое. Вообще, мне всегда хотелось, чтобы любой человек мог прийти на наш концерт и почувствовать себя принятым. Я знаю, каково это — быть аутсайдером: я росла по родительским командировкам и сменила 7 школ в разных странах. Поэтому создавать такое «безопасное» пространство на концертах — это магия и одна из наших основных задач как команды, потому, что небезопасное окружает нас каждый день.

Что вы делаете для того, чтобы ваши песни находили своего слушателя? Или этот процесс не требует дополнительных усилий? Например, ваша тезка — книга «Принцесса Ангина» — она ведь не для всех. Как, по-вашему, она может найти своих читателей?

Это сложный вопрос, но когда в артиста или в продукт вкладываются ресурсы, о нем говорят «из каждого утюга» — неважно, хорошее или плохое — люди в какой-то момент знакомятся с ним, чтобы просто составить собственное мнение. Что будет дальше, уже вопрос резонанса, но продвижение первично. В нашем случае, когда больших ресурсов нет, работает сарафанное радио: песни у костра в летних лагерях и алгоритмы музыкальных сервисов, которые предлагают наши записи в подборках по интересам. Думаю, с книжкой «Принцесса Ангина» — похожая история. Мне её показала однокурсница в момент, когда мы все увлекались абсурдистской литературой, то есть сработало сарафанное радио. А наши концерты — как раз что-то наподобие сообществ по интересам, и человек, который осознанно к нам придет, скорее всего, ознакомится с книгой. Я сама люблю, когда мне рекомендуют книжки, и обычно потом их ищу.

Фото: Полина Ефименко

Вы неоднократно говорили, что одна из ваших любимых цитат из книги «Я не совсем понял, в чём смысл вашей истории. Там есть какая-то мораль? — Там их много. Когда мораль в единственном числе, она глубоко аморальна». А есть ли еще какие-то цитаты?

Кажется, именно эта цитата многое в этом мире объясняет. А вообще, я как-то даже цитатник из «Ангины» себе составляла. Вот, например:

Если бы эпиграф к «Принцессе Ангине» можно было взять из ваших песен, какую вы бы выбрали?

Это ужасно сложно, но наверное всё-таки: «Мир сошел с ума, я иду за ним!»

Фото обложки: Мария Родигина