Что такое быть писателем? Разговор с Анастасией Андриановой
Анастасия Андрианова — автор книг «Песня Чудовищ» и «Пути Волхвов». Многие считают её книги невероятно эстетичными и атмосферными, что подтверждается большим количеством отзывов на площадках от «ЛитРес» до Ozon. Но что такое писательство для неё? Что значат книги в её жизни? Обо всём этом Анастасию спросила наш корреспондент Марьям Иброгимова.
Давайте начнём с истоков. Как вы пришли к занятию литературой? В каком возрасте начали писать?
Я начала серьёзно заниматься литературой довольно поздно, в двадцать четыре года. До этого я баловалась рассказами в подростковом возрасте, как и многие. Но мне всегда нравились книги, читать и просто рассматривать их, трогать. Эта любовь повлияла на выбор вуза — я издатель по образованию.
Какую свою книгу вы считаете самой успешной? Почему? Как вы сами относитесь к ней? Расскажете её историю?
Ох, сложно как-то выделять свои тексты, потому что каждому отдаётся много времени и сил. Но, пожалуй, любимый — тёмное околославянское фэнтези «Пути Волхвов», написанное в 2019 году. Вряд ли эту книгу можно назвать успешной, потому что она выходила в маленьком издательстве крошечным тиражом. Зато она принесла ощутимую отдачу в виде читательского внимания. Создавались «Пути» в каком-то сплошном порыве — нет, я не написала роман очень быстро, но мне безумно интересно было продумывать мир, персонажей и сюжет. Мне до сих пор комфортно погружаться в эту вселенную и, надеюсь, я напишу что-то ещё о Княжествах.
Какие трудности, по вашему мнению, есть в работе писателя?
Наверное, такие же, как и в большинстве творческих профессий. Я часто чувствую усталость, выгорание, страдаю от синдрома самозванца, сравниваю себя с более успешными и мастеровитыми коллегами. Для начинающего автора — и не только для начинающего — бывает непросто найти хорошего издателя. А ещё писатель должен уметь ждать. Долго-долго ждать.
И самодисциплина тоже должна быть на высоте: чаще всего книги пишутся дома, в свободное от другой работы время. Иногда непросто заставить себя сесть за текст.
Под одним из ваших постов вы писали про то, что хорошая книга — продукт деятельности целой команды. Как вы нашли свою команду? Что она для вас значит?
Любая вышедшая книга — продукт деятельности команды, конечно. Автор — только начальное звено большой цепочки, а написать хороший текст, наверное, четверть дела. Дальше в работу включается издательство, потом типография, да и магазины тоже можно считать частью процесса, ведь без них книга не попадёт к читателю.
Сейчас я сотрудничаю с «Эксмо» и Кирой Фроловой. Это уже третье издательство, с которым мне удалось поработать и, несомненно, мой самый приятный подобный опыт. История же моего попадания в «Эксмо» донельзя банальна: я прислала рукопись Кире, подождала пару месяцев и получила положительный ответ. Безусловно, я очень благодарна людям, которые помогали моим рукописям стать бумажными книгами. Автору важно чувствовать себя комфортно при работе с издательской командой, и мне всегда везло в этом плане.
Какими писателями вы восхищаетесь? Кто для вас пример для подражания и есть ли он вообще?
Я люблю читать разные книги, и в целом меня восхищают люди, которые отваживаются переносить свои идеи и переживания в текст. Писательство — утомительная и не всегда благодарная работа. Когда человек решает литературой заниматься, не бросает, доводит до конца, а потом ещё и продвигает свою книгу — это действительно здорово. У меня нет прямо-таки примеров для подражания, но из классиков очень люблю Гюго, Толкина и Достоевского, из современных зарубежных писателей — Робин Хобб, Патрика Ротфусса. Среди современных русскоязычных авторов выделю Яну Лехчину — писательницу с потрясающе продуманными фэнтези-мирами и шикарным слогом, а ещё — многогранную и по-хорошему дотошную Екатерину Звонцову.
Что бы вы сказали себе же лет десять назад?
«Меньше переживай и не ленись» — наверное, и сегодня я тоже сказала бы себе и всем другим (смеётся). Сейчас понятно, что любой жизненный опыт был ценен и в итоге привёл меня туда, где я теперь. Возможно, этот путь был бы короче, если бы я меньше прокрастинировала и не занималась бы ненужными вещами. Но история не знает сослагательного наклонения, так что имеем то, что имеем.